Что такое жизнь? Утренний свет, разбивающий замкнутое пространство стен. Аромат кофе и табака, глубокими толчками заполняющий душу. А может быть, пойманный в банку светлячок, шелест его крыльев по стеклу. Жизнь — это чистовик намаявшейся души.

Проект «Одной строкой» — это вовсе не интервью без вопросов, это исповедь прохожего, который сжимает в руке пойманную улыбку Моны Лизы.

хулиганка

— Я — «папина дочка». Мама до сих пор зовет меня вздорной, капризной и вредной, а папа любит и все прощает мгновенно.

— Когда мне было семь лет, папа посадил меня за руль машины, научил ее заводить, а через два года я была уже таким «профессиональным водителем», что подговорила соседских ребят и укатила в деревню. Родители были в ужасе, ребенок в девять лет угнал машину. За эту выходку в школе мне предрекали тюремное будущее.

— Очень любила наряжаться в «маму». Я часто болела, и меня оставляли дома. Как только родители уходили, я доставала мамину косметичку, туфли, ее платья, шубу. Как же я себе нравилась с размалеванной мордочкой, сейчас даже профессиональный макияж перед фотосессией не делает меня такой красивой, во всяком случае, ощущения не те.

— Я та самая девочка в институте, которую отчислили после первого семестра.

— В восемнадцать лет я вышла замуж за человека намного старше меня. Если честно, то вышла замуж не по любви и не по расчету, захотелось пустить пыль в глаза. Вот, смотрите, какая у меня свадьба, какое платье, кольцо...Глупость конечно. Вместе мы прожили три года. Смело могу сказать, что этот человек стал мне вторым отцом, очень многому меня научил. Когда у меня спрашивают, не жалею ли я об этом браке, смеюсь. Если бы не мой муж, меня бы сейчас вот такой не было. Он меня слепил, как талантливый скульптор.

— Мне кажется, что самая большая любовь в моей жизни еще впереди. Сейчас в голове даже нет образа идеального мужчины, не знаю, что я хочу от отношений, а значит им еще не время.

— Мудрость от Вдовиной? Не подгонять время. У меня сложный характер, я всегда предпочитаю наломать дров, а не собирать за другими щепки. Последнее время я стараюсь быть немного спокойнее, выдержаннее.

— Я ругаюсь матом. Мама мне говорит: «Если хочешь кого-то послать, просто отвернись от этого человека на секунду, а потом повернись, но уже с улыбкой». Пару раз я прибегла к ее совету, и правда, улыбка порой убийственнее скверного слова.

— Когда у меня внуки спросят: «Чем ты гордишься в жизни, старая перечница?», я отвечу: «Дала кличку директору школы. Никто уже не помнит, почему его зовут „Кузнечик“, но все равно так его зовут».

— Думаю, что у меня очень клевый ангел хранитель. Он постоянно работает, да еще и обладает отличным чувством юмора.

— У меня есть приятели, знакомые, одноклассники, однокашники, а вот друзей нет. Я, наверное, слишком большой смысл закладываю в слово «дружба». Для меня это значит не только обсудить шмотки, мужчин и сходить в клуб. Дружба, мне кажется, должна быть сильнее любви. Потому, что любовь — это гормоны, эйфория, а дружба — это нечто стабильное, теплое, вечное. У меня такого нет.